Логотип сайта ПУТЕШЕСТВУЕМ ПО УКРАИНЕ

События в истории


наш сайт переехал на новый дизайн, подождите - сейчас все переадресуется, а если надоело ждать - нажмите сюда....

Берестецкая битва

К оглавлению

"Происходила между поляками и малорусами 28, 29 и 30 июня 1651 г.; это одно из самых больших сражений XVII века, в нем приняли участие около 400000 человек. Польское войско состояло из 100000 солдат, а именно: из 36000 регулярного войска, которое разделялось на конницу (28000) и пехоту (8000). Кроме того, было 40000 человк поголовного ополчения дворян, или так названного "посполитого рушенья польской шляхты"; остальное составляли лагерные слуги; которые в битве не принимали участия и занимались, главным образом, грабежом раненых и убитых врагов. На стороне Богдана Хмельницкого сражались: 200000 казаков и 100000 крымских татар. Во главе польского войска был сам король Ян Казимир и гетман Николай Потоцкий; главнокомандующим же казаков — Богдан Хмельницкий. Поляки первые пришли в Берестечко и остановились лагерем на правом берегу реки Стыра; они думали идти дальше навстречу неприятелю, но, получив известие, что Хмельницкий тоже идет им навстречу, остановились на месте, ожидая приближения казаков. Довольно подробное описание этой битвы оставил нам очевидец, польский писатель Веспасиан Коховский, который особенно тщательно заметил все касающееся польского войска. По его описанию, план битвы был такой: польское войско стояло длинной линией, обращенное фронтом к В., перед ним был вал, фланг войск обеспечивался с левой стороны рекой Стыром, с правой болотами; сзади же находилось Берестечко. Битва началась тотчас при появлении казацких войск на правом фланге польской армии; но в первый день вступили в бой со стороны Хмельницкого только татары, а со стороны поляков — отряды, стоявшие на правом фланге, предводительствуемые гетманом Потоцким. Первая схватка была упорна, но спустя некоторое время татары обратились в бегство и, встретив на своей дороге речку Плешевку, окончательно смешались и множество их погибло от польского оружия. На другой день татары снова напали на те же самые отряды правого фланга, и напор их был так стремителен, что поляки, не выдержав его, начали после четырехчасового боя колебаться, и если бы не король, победа в этот день осталась бы на стороне Хмельницкого. Но Ян Казимир лично появился между сражавшимися, своим голосом поддерживал мужество и в решительыую минуту двинул в огонь остальное войско. Тогда и татары и казаки обратились в бегство по направлению к своему лагерю, а король отдал приказание войску возвратиться на прежние позиции. Наконец наступил решительный третий день битвы: все войско Хмельницкого ударило снова на правый фланг польской армии, несмотря на то, что для казаков и татар это не было очень выгодно, так как ветер и лучи солнца слепили им глаза. Видя это, король двинул все войска вперед, и началась по всей линии битва, похожая на ужасный ураган, оглушавший всех громом пальбы, треском оружия, неистовыми криками людей, закрывший огромной тучей пыли все перед глазами вождей, следивших за ходом битвы. Долго противники боролись без всякого видимого результата, но к вечеру казаки начали колебаться, и наконец большая часть их войска вместе с Хмельницким и ханом обратилась в бегство; поляки одержали верх, но не воспользовались всеми результатами победы и не преследовали неприятеля; на поле сражения насчитали только 7000 казацких и татарских трупов. Между тем не все казацкое войско обратилось в бегство: значительная часть под предводительством Джеджалы укрепилась на берегу речки Плешевки и думала сперва сопротивляться, но, видя тщетность своих усилий, вступила в переговоры с королем; когда же переговоры не привели ни к каким результатам, то началась правильная осада казацкого лагеря, кончившаяся тем, что выбранный вместо Джеджалы Богун бежал, а затем обратилось в бегство и все войско: в каком-то непонятном страхе вся толпа обратилась к болотам, через которые казаки думали найти дорогу, но и поляки тоже двинулись на беглецов, и снова началась схватка, в которой было убито или потонуло более 20000 солдат Хмельницкого. После битвы король хотел идти дальше, но шляхта воспротивилась этому, так что только Потоцкий и Калиновский с 20000 солдат двинулись за Хмельницким, а остальное войско было распущено. Следствием Б. битвы был договор между королем и Хмельницким, заключенный 28 сентября в Белой Церкви."Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

К оглавлению

Гайдамаки

К оглавлению

"В основе слова лежит арабский глагольный корень: "гада" — смущать, беспокоить, и перешедший в турецкий язык в форме междометия "гайде" — прочь, пошел, и неопределенного наклонения "гайдемак" — гнать; отсюда это слово в южной Руси приобрело значение человека, производящего смуту, гонящего или гонимого. Впервые встречается этот термин в акте 1737 года, в применении к разбойничьим шайкам, опустошавшим воеводства Киевское и Брацлавское. Уже с самого начала, однако, в состав понятия гайдамаков входило представление не только о разбое, но и о протесте против данного социального и политического строя; с развитием гайдамацкого движения и самый термин все более и более приобретал эту окраску. Восстановление польского владычества над правобережною Малороссией, после Андрусовского мира, повлекло за собою возобновление всего того, против чего боролись казаки, т. е. строго крепостнических отношений и стремлений к полонизации края путем навязывания народу унии и католичества. Это немедленно вызвало протест со стороны народа, проявлявшийся первоначально лишь в форме отдельных вспышек и носивший более характер разбоя, чем восстания. В таком виде появились гайдамацкие отряды уже в самом начале XVIII в. на Волыни и в Подолии, а затем перешли и в Украину, в пределы Киевского и Брацлавского воеводств. В качестве Г. действовали и местные крестьяне, и мещане, и раскольники, жившие в пределах края, и молдаване, и жители левобережной Малороссии, и русские солдаты, донские казаки и даже калмыки, и, наконец, польские обедневшие шляхтичи. С течением времени действия Г. все настойчивее направлялись в одну сторону — против польских панов и евреев; состав отрядов становился однороднее, пополняясь по преимуществу крестьянами правобережной Малороссии и, отчасти, жителями левобережной; в последних движение постоянно находило себе пособников. Меры, принимавшиеся, по жалобам поляков, русским правительством против Г., лишь отчасти препятствовали образованию гайдамацких отрядов в пределах русской Малороссии. Особенно деятельное участие в организации таких отрядов принимали киевские монастыри, не в лице своей официальной иepapxии, а в лице отдельных монахов, чаще всего — управителей монастырских имений, которые снабжали Г. припасами и оружием, доставляли им у себя убежище до и после похода и т. д. Значительная часть гайдамацких отрядов формировалась на левом берегу Днепра; еще более их собиралось в южных степях, и с наступлением весны они один за другим вторгались в пределы Речи Посполитой, грабя и убивая панов, иногда разоряя целые местечки и вступая в сражение с польскими войсками. В большинстве случаев они почти не встречали себе сопротивления, так как коронное войско, стоявшее на Украйне, было очень слабо, едва достигая 1000 человек, а вся другая военная сила Украйны состояла из частной милиции отдельных владельцев, так назыв. "надворных казаков", набиравшихся панами из крестьян и разделявших все стремления крестьянской массы. Усложнение политических обстоятельств Польши в 1733-34 г. придало еще более силы гайдамацкому движению, обратив его временно в настоящее крестьянское восстание. В отдельных воеводствах, в том числе и южно-русских, шла в это время борьба шляхетских конфедераций, стоявших за того или другого кандидата на польский престол. В этой междоусобной войне владельцы пользовались силами своих надворных казаков, а иногда и крестьян. Вступление в страну русских войск усилило в местном крестьянском населении энергию и надежду освободиться от польского ига при помощи русского оружия. В воеводстве Брацлавском во главе восстания стал некий Верлан. Объявив, что у него имеется указ русской императрицы, которым приказывается избивать всех поляков и евреев, а затем освобожденный от них край присоединить к России, он принял титул казацкого полковника и стал вербовать из крестьян казацкое войско. Его отряд быстро увеличился, так что он мог выдержать несколько стычек с польскими войсками и занять некоторые города. Вскоре обстоятельства изменились: Лещинский бежал, сторонники его один за другим признавали королем Августа III, и вместе с тем для русских военачальников исчезли политические причины поддерживать волнение крестьян. Русские войска обращены были даже на усмирение последних, и к осени 1734 г. эта задача была уже выполнена. С подавлением восстания гайдамацкое движение не прекратилось; напротив того, как раз около этого времени оно приобрело для себя источник новых сил в запорожцах, в 1734 г. восстановивших Сечь. Главная масса сечевиков слишком проникнута была ненавистью к ляхам, чтобы остаться безучастными зрителями борьбы с ними гайдамаков. Из запорожцев главным образом набирается контингент "ватажков", или предводителей отрядов. Все движение приобретает более организованный характер, становясь как бы беспрерывною войною народа против шляхетства. В северной части запорожских степей устраивались на хуторах и зимовниках постоянные приюты для Г., где формировались их отряды, и откуда они каждою весною переходили в Польшу, проникали, пользуясь помощью крестьян, иногда очень далеко вглубь страны и опустошив несколько имений, если отряд был велик, и городов, возвращались обратно, по большей части не встретив серьезного сопротивления. Польские власти пытались подавить движение путем репрессалий над населением и пойманными Г. Всякий попавшийся в плен Г. неизбежно подвергался смертной казни через повешение, четвертование или посажение на кол; но это только увеличивало храбрость Г. в стычках с польскими войсками и не прекращало набегов. В 1750 году последовала новая попытка со стороны Г. произвести в крае общее восстание; но отсутствие общего плана у Г. помогло перепуганной шляхте одержать верх над ними. Под впечатлением первого страха воеводские сеймики постановили даже учредить постоянную милицию для охраны края от гайдамаков; но эта милиция, едва просуществовав три года, была отменена, так как она больше занималась грабежом мирных обывателей и "наездами" в интересах своих начальников, чем преследованием гайдамаков. В 1768 г. произошла последняя большая вспышка гайдамацкого движения, вызванная отчасти обострением религиозного гнета, тяготевшего над народом, отчасти благоприятно, по-видимому, сложившимися политическими обстоятельствами. В это время на территории Польши происходила борьба между Барской конфедерацией и русскими войсками; фанатические выходки конфедератов против православия раздражали религиозное чувство народа, а присутствие русских войск возбуждало надежды на их помощь. Этим настроением воспользовался запорожец Железняк. Распустив слух, что у него имеется указ императрицы Екатерины ("Золотая грамота"), предписывающий восстать против поляков за притеснение православия и избивать их, он собрал вокруг себя большой отряд и взял местечко Жаботин, потом местечко Лисянку, перебил спасавшихся здесь шляхтичей и евреев и направился к замку Потоцких, Умани. Высланный против него отряд надворных казаков, с сотником Гонтой во главе, передался на его сторону. Умань была взята, и здесь повторилась та же резня, что в Лисянке. В то же время восстание вспыхнуло во многих других местах; в движении приняли участие некоторые русские солдаты и даже офицеры. В планы императрицы Екатерины не входило, однако, тогда отделение этих областей от Польши: в ответ на просьбы поляков она отдала своим войскам приказ усмирить восстание. Ген. Кречетников отправил к Железняку офицера, который успел хитростью захватить самого Железняка, Гонту и многих других. Г. Гонта был выдан полякам, с него содрали кожу и потом четвертовали, а Железняк, как русский подданный, был сослан в Сибирь. Польское правительство учредило особый суд над Г., жестокость которого вошла в пословицу у малорусского народа. Отдельные отряды Г., еще бродившие по стране, были частью истреблены, частью переловлены, частью изгнаны при помощи русских войск. После 1768 г. гайдамачество ослабело: отчасти устранялись поводы к нему, именно религиозные, при усилившемся влиянии России на дела Речи Посполитой, отчасти мешала ему проявляться охрана польских владений русскими войсками. С присоединением правобережной Малороссии к России гайдамачество совершенно исчезло." Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

К оглавлению

Галицкое княжество

К оглавлению

занимало крайний юго-западный угол Восточно-Европейской равнины и сев.-восточные склоны Карпатских гор. Карпатские террасы, между главным хребтом и pp. Саном и Днестром, составляют так называемое подгорье; далее к северо-востоку простирается долина. Подгорье было занято славянским племенем хорватов, известным уже Константину Порфирородному; долина была занята бужанами, известными в летописи под разными именами (сначала дулебов, потом бужан, наконец, волынян, или велынян). Западная часть земли бужан, вошедшая в состав Г. княжества, известна в летописи под именем червенских городов, получивших такое название от одного из них, Червна. К ЮВ от хорватов и к Ю от бужан жили два славянских племени — уличи и тиверцы, по Днестру до Дуная и Черного моря. В X веке имена уличей и тиверцев исчезают из летописи; вероятно, под напором степных кочевников они должны были передвинуться к С и СВ и слились с хорватами и бужанами; впоследствии территория их входила в состав Г. княжества.

Земля хорватов и бужан долгое время входит в состав то Руси, то Польши. При Олеге хорваты и дулебы упоминаются в числе племен, принимавших участие в его походе на Царьград. Затем эти области отошли к полякам. Под 981 г. летопись говорит, что Владимир занял "грады их Перемышль, Червень и ины грады". После смерти Владимира червенские города были захвачены Болеславом Храбрым и отошли к Польше, но ненадолго: в 1030-1031 гг. Ярослав завоевал их обратно. В конце XI в. здесь утверждаются братья Ростиславичи, Василько (см.) и Володарь (см.), которые и положили начало существованию Галицкой земли, как особого княжества. Сын Володаря, Владимирко, или Владимир (см.), объединил Галицкую землю и перенес столицу далее на запад, в гористую страну хорватов, в Галич, давший свое имя всему княжеству. Единственный племянник Владимира, Иван Ростиславович Берладник (см.), был им лишен удела.

Галицкая земля была окружена различными народами: на СЗ она граничила с поляками, на ЮЗ — с венграми; на Ю — со степными кочевниками, на В и С — с княжествами Kиевским и Владимирским. Она была одною из богатейших русских областей, в избытке производила хлеб и скот, снабжала всю Русь солью. Ее положение между Западной Европой и остальной Русью способствовало развитию ее торговли. В 1224 г., при сборах против татар, на Днепре явилась галицкая флотилия из 1000 ладей. Галицкая земля была довольно густо заселена: в первой половине XIII столетия в летописи упоминается до 60 галицких и волынских городов.

Пределы Галицкого княжества при Владимире расширились к западу, к югу и к востоку. Он деятельно заботился о колонизации южной части своих владений и заселял ее пленными. В 1146 г., во время осады Звенигорода Всеволодом Киевским, вече решило было сдать город, но воевода Владимира Иван Халдеевич повесил трех главных вечников и этим так устрашил горожан, что они отказались от мысли о сдаче. Такими крутыми мерами Владимир и его дружинники успели в значительной степени подавить вечевое начало. Владимиру наследовал его единственный сын Ярослав, которого "Слово о полку Игореве" называет Осмомыслом. В первые годы правления Ярослава ему много хлопот причинил двоюродный брат его, Иван Берладник, тем более, что последний пользовался сочувствием народа. Княжение Ярослава отличалось, вообще, мирным характером. Только в самом начале его правления произошло столкновение с Изяславом Киевским за города, возвращения которых Изяслав напрасно добивался у Владимира. После смерти отца Ярослав выразил было желание исполнить требование великого князя, но галицкие бояре воспротивились этому. Изяслав решился действовать силою и подступил к Теребовлю. Ярослав хотел было сам вести в бой галицкие полки, но бояре не допустили его до этого под предлогом, что он молод и притом единственный представитель княжеского рода. Изяслав проиграл битву, и спорные города остались за Галичем. Резко выразившееся при Ярославе усиление боярства составляет характерную черту истории Галича. Вече в Галицкой области рано было подавлено соединенными усилиями князя и дружины и не могло уже представить оппозиции усилившемуся боярству, вступившем в борьбу и с княжескою властью. Главной причиной усиления бояр была немногочисленность правившего в Галиче княжеского рода. Здесь редко бывало одновременно более двух представителей княжеской семьи. Вследствие этого галицкие дружинники получили в свои руки те функции, которые исполнялись в остальной Руси младшими членами княжеской семьи: они сидели в качестве княжеских наместников не только в мелких, но и в важнейших городах, командовали войсками, заведовали финансами. Г. боярство не было, впрочем, замкнутым сословием и не имело юридически определенных преимуществ перед остальной массой населения; оно опиралось только на фактическую силу.

Ярослав правил долго († 1187). Летопись с большой похвалой отзывается об этом князе, а певец "Слова о полку Игореве" яркими красками рисует его могущество. Умирая, Ярослав завещал Галич сыну от наложницы своей Настасьи — Олегу, а сыну от жены своей Ольги, Владимиру, дал только Перемышль. Но по смерти князя бояре прогнали Олега и отдали всю Г. землю Владимиру (см.), что вызвало новые усобицы, в которые вмешались венгры. Венгерский король Бела занял Галич, посадил там своего сына Андрея, а Владимира держал под стражей в Венгрии. В 1190 г. Владимиру при помощи поляков удалось изгнать венгров из Галича, где они всех возбудили против себя своими насилиями, и сесть на галицком столе. С его смертью прекратился в Галиче род Ростиславичей, и галицкий стол заняла другая линия в лице Романа Мстиславича Волынского, еще при жизни Владимира пытавшегося овладеть Галичем (см.). При Романе окончательно падает значение Киева, роль которого переходит на севере — к Владимиру, на западе — к Галичу. Своей энергичной внешней политикой, не мешавшей ему, однако, бороться и с боярством внутри страны, Роман (см. это имя) довел до конца дело своих предшественников — возвысил Г. княжество на степень сильного государства. Но княжение его было слишком непродолжительно, чтобы сломить господство бояр и установить новый порядок. Тотчас после его смерти (1205) в Г. земле начались смуты. Роман оставил двух сыновей: Даниила, 4-х лет, и Василька, 2-х. На Г. стол оказалось много претендентов, как между русскими князьями, так и между иноземными соседями — венграми и поляками. Важную роль в наступивших событиях сыграли бояре. Они не стали на сторону Романовичей, как по нерасположению к Роману, так и потому, что Романовичи могли претендовать на Галич, как на свою отчину, а бояре стремились сделать княжеский стол избирательным. В Галицкой земле уже в это время перестает господствовать мнение, что княжеский стол есть достояние представителей Рюрикова дома; здесь происходит даже невозможный в других областях факт вокняжения боярина (подробности борьбы за Г. стол см. под сл. Василько, Володислав, Даниил Романович и Мстислав Мстиславович Удалой). Только в 1249 г. Даниилу удалось победить последних своих противников. Начинающийся с этого времени период княжения Даниила продолжался около 15 лет и был временем наибольшего могущества Галицкой земли. В первую половину княжения Даниила произошло завоевание Руси монголами. Монгольское иго гораздо легче отозвалось на Галиче и Волыни, чем на остальной Руси. Правда, татары во время похода на Венгрию опустошили и Волынь, и Галич; но здесь они не производили народной переписи для сбора дани и не присылали сюда своих баскаков. Из летописи не видно даже, чтобы Галич платил определенную дань; Даниил был обязан только помогать татарам войсками. Лишь спустя несколько лет после татарского нашествия Даниил поехал в орду на поклон. Там его приняли с большим почетом, чем других князей. От него потребовали только сдачи татарам нескольких крепостей и вспомогательных войск в случае войны. Как ни легка была, сравнительно, зависимость Галича от татар, но все же Даниил тяготился ею, и целью его деятельности сделалось освобождение от татар. Чтобы обезопасить свою страну, Даниил усердно принялся укреплять города. Татары сначала не обращали на это внимания, но когда Даниил стал вести себя по отношению к ним вызывающим образом, то вновь назначенный татарский темник Бурундай (см.) явился во главе большой орды и потребовал у Даниила срытия крепостей и вспомогательных войск против союзной ему Литвы. Даниил должен был подчиниться. Скоро внутренние неурядицы отвлекли внимание татар, и они оставили Галич в покое. Только южная часть владений Даниила отошла от него вследствие нашествия татар: жители Понизья предпочли подчиниться непосредственно татарам. Такие же стремления обнаружили жители восточных окраин Даниилова государства, но они вынуждены были повиноваться Даниилу.

Киевское и Черниговское княжества были гораздо более, чем Галич, опустошены татарами и не могли уже соперничать с Галицко-Волынской Русью. По отношению к Польше Даниил продолжал традиционную политику галицких князей — поддерживал слабых и отдаленных мазовецких князей против более сильных краковских. Вмешавшись в польские дела, Даниил захватил Люблинскую землю, колебавшуюся между Русью и Польшей. На СВ границах Галицко-Волынского княжества в это время возникло сильное Литовское государство. Сын Даниила, Роман, получил Черную Русь с условием признавать верховную власть литовского князя Миндовга. Венгерский король отказался от притязаний на Галич и даже породнился с Даниилом, выдав дочь за его сына Льва. Другой сын Даниила, Роман, был женат на сестре австрийского герцога; этот брак подал повод Роману, по прекращении мужской линии австрийских герцогов, претендовать на их владения. Даниил вступил в сношения и с римским папою, рассчитывая получить от папы помощь для борьбы с татарами. В 1255 г. он признал духовное главенство папы, а папа Иннокентий IV дал Даниилу королевский титул. Но через два года Даниил, разочаровавшись в надеждах на папскую помощь, отказался признавать папу главою церкви; королевский титул он, однако, удержал за собою. Даниил не пользовался расположением бояр. Для поддержания своей власти ему приходилось иногда прибегать к военной силе. Татарское нашествие и набеги литовцев сильно разорили Галицкую Русь. Население бежало в лесистые Карпатские горы, откуда, по миновении опасности, возвращалось на родные пепелища. Даниил приложил много стараний, чтобы заселить вновь опустошенные земли. Он построил целый ряд городов, из которых особенно замечателен Холм; Даниил сделал его своей столицей. Частые сношения с Западом в предшествующее время и особенно в эпоху Даниила не прошли бесследно для Галицкой Руси. Отрезанная после татарского нашествия от остальной Руси, Галицкая область теснее примыкает к Западу и усваивает себе западную культуру. Религиозных предубеждений против западных европейцев здесь не было; но Галицкая Русь сохранила православную веру, что содействовало и сохранению народности. Со смертью Даниила (1264) окончился цветущий период истории Галича. С этой поры Галицко-русское государство клонится к упадку и, наконец, теряет самостоятельность. На границах Г. земли усиливаются государства, в которых совершился процесс объединения (Литва и Польша). Они и поглотили Галицко-Волынскую Русь. На первых же порах наследникам Даниила пришлось вмешаться в литовские дела. Объединитель Литвы Миндовг был убит, и там начались смуты. Одному из сыновей Миндовга, Войшелку (см.), удалось захватить власть. Он усыновил Даниилова сына Шварна. На этом основании Шварн заявил претензию на Литву, и ему удалось вокняжиться там, хотя не надолго, так как он скоро был изгнан усилившейся языческой партией.

По смерти Василька, руководившего сыновьями Даниила, в семье Романовичей начались раздоры. Старший из сыновей Даниила, Лев, пытался соединить под своею властью всю Галицкую землю. В борьбе с противившимися его замыслам князьями, а также с Польшей и Литвой, Лев прибегал к помощи татар; появления татар в Г. земле сопровождались большими бедствиями для населения, и, вероятно, поэтому Лев не пользовался популярностью. Наоборот, его противник, защитник удельного строя, Владимир Василькович (см.) был очень любим населением. Владимир, умирая, завещал свои владения брату Льва, Мстиславу. Лев перенес столицу Г. земли во Львов и вел борьбу с Польшей, которая в эту пору уже объединилась под властью Владислава Локотка; борьба эта окончилась для Льва неудачно, он потерял Люблинскую землю. Смерть Льва относят к 1301 году. Очень мало известно о княжении сына Льва, Юрия, умершего не позднее 1316 г. Ему наследовали в Галиче и на Волыни два сына — Андрей и Лев. Есть известие, что эти князья погибли — вероятно, в борьбе с татарами, около 1324 г. Период от смерти Андрея и Льва до падения самостоятельности Галича очень темен. Обыкновенно, дело представляется в следующем виде: по смерти Андрея и Льва в Галиче княжил до 1336 г. Юрий II; бездетному Юpию наследовал сын его сестры, бывшей замужем за мазовецким князем Тройденом, Болеслав (см. Волынь). Болеслав княжил до 1340 года и был отравлен русскими за попытку ввести католицизм. В настоящее время чешскому ученому Ржежабку удалось доказать высказывавшееся и ранее мнение, что Юрий II и Болеслав Тройденович — одно и то же лицо. По мнению Ржежабка, Андрею и Льву наследовал их племянник Болеслав, принявший православие и имя Юрия II; потом он перешел опять в католицизм и был отравлен своими подданными. От Юрия II до нас дошло несколько грамот. В одной из них Юрий называется "Dei gratia natus dux minoris Russiae" (здесь в первый раз встречается термин Малая Русь). Кроме подписи и печати князя, на этих грамотах имеются подписи и печати вельмож; поименованы и должности этих вельмож: епископ, детко (дядько князя), судья и воеводы — бельзский, перемышльский, львовский и луцкий. Таким образом, власть князя в это время была, по-видимому, очень ограничена, и в его непосредственном ведении был едва ли не один город Владимир, где даны некоторые из грамот. Юрий II — Болеслав был последним галицким князем. У него не осталось потомства. На Галицкую землю явилось два претендента: Казимир III польский, как родственник и сюзерен мазовецких князей, и один из сыновей вел. кн. литовского Гедимина — Любарт, женатый на дочери Льва Юрьевича. Между этими претендентами началась борьба, длившаяся около 40 лет. В год смерти Юрия-Болеслава Казимир III предпринял поход на Галич, овладел Перемышльской и Львовской землей и увез изо Львова в Польшу княжеские сокровища. Между тем, Любарт захватил Владимир, Кременец и часть Червенской земли. По уходе Казимира галичане восстали, прибегли к покровительству татар и при помощи их изгнали поляков. В Галиче учреждается боярское правительство, во главе которого стоит боярин Димитрий Детко (т. е. дядько княжеский), с титулом блюстителя и старосты Русской Земли (provisor seu capitaneus terrae Russiae). Такое положение дел продолжалось до 1349 г., когда Казимир предпринял второй поход на Русь, вытеснил Любарта из Волыни и подчинил себе мелких князей, сидевших там (вероятно, это были потомки Мстислава Даниловича). Любарт в свою очередь пошел на Галицкую Русь, проник до самого Галича, и дело кончилось договором, по которому Казимиру достались земли Львовская, Перемышльская и Галицкая, а Любарту — Волынь, Холм и Бельз. После этого Казимир еще раз пытался овладеть Волынью, но она осталась за Литвою. По смерти Казимира, польская корона досталась его племяннику Людовику Венгерскому, который считал своим коренным владением Венгрию и потому хотел присоединить к ней и Галицкую Русь. После смерти Людовика, Венгрия досталась одной из его дочерей, Марии, а Польша другой, Ядвиге. В 1386 г. Ядвига предприняла поход в Галицкую Русь и присоединила ее к Польше. С тех пор Г. до разделов Польши оставалась одной из ее провинций.

Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

К оглавлению

Запорожская Сечь

К оглавлению

Начальная история ее во многих пунктах еще недостаточно выяснена. Самое время основания Сечи как постоянной казацкой общины, имеющей местопребывание за днепровскими порогами, не может быть определено с точностью; можно лишь сказать, что она возникла в конце XVI века. Этому предшествовал целый ряд обстоятельств и условий, содействовавших образованию особого запорожского казачества. С конца XV ст. уже можно подметить стремление украинского казачества в сторону Запорожья, управляемое двоякими мотивами. Казаки ходили, по выражению современных грамот, "на Низ" ради звериного и рыбного промыслов, доставлявших обильную добычу в ненаселенных местностях; ходили туда же и против татар, то вызываемые к этому королевскими старостами, то по собственной инициативе. Значение Запорожья, как военного поста, было замечено ими уже очень рано. В 1533 г. староста черкасский и каневский, Евстафий Дашкович (см.), предлагал устроить на низовьях Днепра за порогами постоянную стражу тысячи в две, но план этот не был выполнен. В 1556 г. кн. Дм. Ив. Вишневецкий, будучи предводителем казаков, построил укрепление за порогами на о-ве Хортице и отразил нападение крымского хана; но уже в 1558 г. он должен был покинуть Хортицу ввиду недостаточности сил. По мере роста казачества все чаще становились самостоятельные походы казаков на татарские и турецкие владения, то сухим путем, то по Днепру, на лодках (чайках). В 70-х годах XVI в. казаки имели уже постоянную стражу на днепровских островах за порогами, но главная масса казаков появлялась в низовьях Днепра только летом, а зимой расходилась в украинные города, по преимуществу в Киев и Черкасы. Если Сечь и существовала в это время, то лишь в качестве передового сторожевого поста украинного казачества, а не самостоятельной общины. Решительный толчок к образованию такой общины дан был мерами польского правительства как по отношению к южно-русским землям вообще, так и специально по отношению к казачеству. Люблинская уния 1569 г., слившая Польшу и Литву в один политический организм, имела своим последствием распространение польских общественных порядков, шляхетского землевладения и полного закрепощения крестьян в украинских землях. Население, стремясь избавиться от грозившей ему неволи, в значительном числе стало стекаться к низовьям Днепра, находя здесь средства существования в промыслах и в войне с татарами, тем более неизбежной, что польское правительство само не имело достаточной силы для охраны Украйны от татарских набегов. Усиление казачества вызвало в польском правительстве желание подчинить себе эту силу, причинявшую ему немало хлопот своими самовольными нападениями на соседей и противодействием внутреннему устройству, вводившемуся в Украйне. Отсюда реформа, произведенная Стефаном Баторием (точная дата ее неизвестна; грамота 1576 г., приведенная в одном из универсалов Хмельницкого, не обладает признаками достоверности). Она выделяла из украинского населения 6000 семейств в свободное казачье сословие и, дозволяя им выбирать своих полковников и старшего, ставила их в непосредственную зависимость от коронного гетмана. С проведением этой реформы казачество составило бы простую милицию, незначительную по числу, а остальное население было бы обращено в крепостную зависимость. Но реформа никогда не была проведена вполне: рядом с признанными правительством реестровыми казаками на первых же порах стали казаки самовольные и, не находя себе более безопасного пристанища в Украйне, избрали центром своей деятельности труднодоступные о-ва, лежащие за днепровскими порогами. В 90-х гг. XVI в. запорожская община является уже вполне сложившейся, хорошо известной соседям. В 1594 г. запорожцы в числе 1300 чел., под предводительством Богдана Минкошинского, на 60 чайках предпринимали поход на турецкие владения; в том же году к ним прибыл посланник имп. Рудольфа II, Эрих Лассота, с предложением совместных действий против турок.

Условия возникновения Сечи, как протеста против новых порядков и попытки собственными силами обороняться от татар, определили собою внутреннее устройство и деятельность запорожской общины. Самое слово "сечь" или "сiчь", которым означалось пребывание казаков, в полтавских актах XVII и XVIII вв. обозначает лесную вырубку и, следовательно, указывает, что первые поселения запорожских казаков ставились на поросших лесом островах. Таких сечей за время существования Запорожья считают 8 (Хортицкая, Базавлуцкая, Томаковская, Микитинская, Чортомлыцкая 1652-1708, Каменская 1710-1711, Алешковская 1711-1734 и Новая или Подпиленская 1734-1775). Вся община называлась еще кошем (слово татарского происхождения, означающее вообще стан), и это же слово употреблялось для обозначения сечевого правительства. Доступ в ряды сечевого товарищества был совершенно свободный: от вновь вступающего требовалось только признание православной веры, обязательство защищать ее и подчинение общим правилам войска. В Сечь принимались люди всех национальностей, но большинство было малороссов. Вся жизнь сечевого товарищества построена была на полном равенстве его членов и самоуправлении. Войско делилось на курени, возникшие первоначально, по всей вероятности, из групп земляков; каждый курень выбирал себе куренного атамана, ведавшего его хозяйство и все его внутренние дела, а начальником над всем войском был избираемый им на общем собрании или раде кошевой атаман с его помощниками — войсковыми судьею, писарем и есаулом. Все эти должностные лица избирались на один год, но могли быть сменены и ранее, если войско было ими недовольно. Кошевой пользовался почти неограниченною властью в походе, но в Сечи, в мирное время, он ничего не мог предпринять без совета с радой и ее согласия. В тех случаях, когда поход предпринимался лишь частью войска, и кошевой оставался дома, для начальства над экспедицией избирался особый полковник, власть которого продолжалась только во время похода. Всякий казак имел право участия в раде, всякий мог быть избран в любую должность. Жизнь запорожцев отличалась чрезвычайною простотою. Самою выдающеюся чертою ее было безбрачие. Запорожцы смотрели на семью как на прямую помеху их деятельности; за введение женщины в Сечь грозила смертная казнь; блудодеяние принадлежало к числу наиболее сурово караемых, по запорожским обычаям, преступлений. Войско состояло из холостых, вдовых или бросивших своих жен казаков. Та же причина, которая заставила запорожцев признать безбрачие основным принципом своей жизни, определила и характер их мирных занятий. Земледелие было невозможно в соседстве татар, и главными занятиями сечевиков, помимо войны, сделались охота и рыбная ловля, для которых степи и Днепр представляли чрезвычайно благоприятные условия. Жили запорожцы первое время все вместе в Сечи, каждый курень — в особом здании, носившем то же название и представлявшем сплетенный из хвороста шалаш, покрытый сверху лошадиными шкурами, в каждом курене велось свое хозяйство и держался на общие средства стол для всех членов его; обыкновенною пищей были соломаха (ржаное квашеное тесто), тетеря (похлебка из ржаной муки) и щерба (рыбная похлебка). Порядок внутри запорожской общины охранялся строгой дисциплиной: жившие военной добычей запорожцы строго преследовали воровство в своей собственной среде, казня за него смертью; смертною же казнью карался и всякий разбой и насилие в мирных христианских селениях; ссора между товарищами запрещалась. С течением времени первоначальные примитивные формы общежития значительно усложнились, но основные их принципы оставались на Запорожье неизменными в течение двух веков.

Первые попытки протеста против панского владычества, появившиеся в Украйне в конце XVI ст. и выразившиеся в мятежах Косинского и Наливайка, не остались без сочувственного отклика со стороны запорожского войска: в отряде Косинского были и запорожцы, а к Наливайке они примкнули в значительном числе под начальством Лободы. Но здесь они являлись пока лишь в качестве подкреплений, а главные силы их действовали на юге. Не довольствуясь отражением набегов крымцев, запорожцы опустошали Крым и, спускаясь на своих чайках по Днепру в Черное море, свирепствовали в самых турецких владениях. В 1605 г. казацкий отряд сжег г. Варну и, разбив турецкий флот, взял несколько галер, в 1607 г. казаки разорили Очаков и Перекоп; в 1612 г. Конашевич-Сагайдачный, предводительствуя запорожцами, взял г. Кафу и, освободив находившихся здесь христианских пленников, опустошил берега Крыма до Евпатории; в следующем году он переплыл Черное море, взял Синоп и сжег его, в 1616 г. ограбил Трапезонт и разбил высланный против него турецкий флот. Благодаря этим подвигам Запорожье привлекало к себе все новые силы, частью остававшиеся в нем на постоянное житье, частью пребывавшие там только временно, для участия в одном или нескольких походах. Нападение казаков на Крым и Турцию вызывали набеги татар на Украйну и угрозы войны со стороны Порты, под влиянием которых польские сеймы стали принимать ряд мер против запорожского казачества. Уже в 1607 г. сейм предписал препятствовать уходу крестьян и казаков на Запорожье; подобные предписания повторялись много раз и иногда поддерживались вооруженной силой (гетман Жолкевский в 1616 г., гетман Станислав Конецпольский в 1625 г.). По мере того, как польское правительство пыталось затруднить запорожской удали выход в море, она обращалась внутрь государства. Усиливавшееся на Украйне крепостное право и введение унии вызывали бегство населения на низовья Днепра, где оно пополняло собою ряды запорожского войска и делало его заклятым врагом польского госуд. строя. Роль защитников народной религии против посягательств униатов и католиков окончательно утвердилась за запорожцами на Украйне с тех пор как предводителю их, и вместе гетману казацкому, Конашевичу-Сагайдачному, удалось восстановить православную иерархию. Недосягаемая по своей отдаленности и недоступному положению для польских войск З. Сечь служила идейным центром и надежной точкой опоры для украинского казачества в его борьбе против шляхетско-польских порядков. Со второй четверти XVII ст. на Запорожье обдумываются и организуются восстания; отсюда выступают первые отряды восставших казаков и выходят их предводители; сюда спасаются беглецы после поражения. Восстания Жмайла в 1625 г., Тараса Трясилы в 1630 г., Сулимы в 1635 г., Навлюка в 1637 г., Остраница и Гуни в 1637 г. были начаты на Запорожье, и если все они были неудачны, то и Сечь осталась несломленной, несмотря на все победы поляков. Напрасны были и попытки поляков отгородить Запорожье от Украйны; построенная ими с этой целью в 1635 г. на низовьях Днепра крепость Кодак была в том же году разрушена Сулимой, и хотя через три года она была опять восстановлена, но это лишь на короткое время помогло полякам. Период борьбы Запорожья с Польшей за собственное существование и свободу малорусского народа закончился грандиозным народным восстанием под предводительством Богдана Хмельницкого.

Одновременно с Малороссией Сечь признала над собою власть московского государя, которая, однако, по отношению к Сечи долгое время носила скорее характер протектората. Гетману Запорожье не подчинялось, хотя он и носил теперь, как и при поляках, титул "гетмана войска запорожского", а стояло в непосредственной зависимости от Москвы, из которой войско запорожское получало жалованье и с которой оно сносилось через посредство особых посланцев. Продолжая свою деятельность в смысле защиты Малороссии от татарских набегов, запорожцы в это время сыграли видную роль и во внутренней истории страны. В период смут, последовавших за смертью Богдана Хмельницкого, они явились, в противоположность большинству так называемой городовой старшины, выразителями желаний массы простого народа, с ненавистью относившейся к полякам, тянувшей к Москве и стремившейся построить свой внутренний быт на началах полного равенства. Запорожское войско заявляло притязания не только на участие в выборе гетманов, но и на поставление их одною Сечью. В гетманство Выговского Сечь заявила себя его решительным врагом: запорожцы под предводительством Барабаша примкнули к противнику гетмана, полтавскому полковнику Пушкарю, и вместе с ним потерпели поражение от войск Выговского. Тем не менее, как только Юрий Хмельницкий выступил против Выговского, запорожцы с своим кошевым Серком, который начинал тогда свою славную карьеру, стали на его сторону и помогли ему одержать верх. Когда Юрий передался полякам, Запорожье уже от себя выставило кандидата в гетманы в лице Брюховецкого и успело доставить ему гетманскую булаву на черной раде 1663 г. в Нежине (см.). Первые годы этого гетманства были вместе и годами наибольшего влияния Запорожья на дела Малороссии: Брюховецкий окружал себя запорожцами и раздавал по преимуществу им полковничьи и другие должности. Вместе с тем запорожцы под предводительством Серка вели упорную борьбу с Польшей за правобережную Малороссию. Когда Брюховецкий решил ввести московских воевод в малорусские города и подчинить их управлению все неказачье население страны, запорожцы перешли на сторону его противника, правобережного гетмана Дорошенка. (см.). После гибели Брюховецкого запорожцы выставляли в качестве претедентов на гетманство Суховиенка, Ханенка и Юрия Хмельницкого; но их сил, хотя и подкрепленных татарскою ордою, оказалось недостаточно, чтобы справиться с Дорошенко, нашедшим себе поддержку у Турции, и с левобережной старшиной, под руководством Многогрешного примирившейся с Москвою. Запорожцы остались в подчинении Московскому государству, но в последующей борьбе Самойловича и Дорошенка принимали мало участия; незадолго до окончательного падения последнего Серко попытался было устроить, помимо Самойловича, соглашение его с Москвою, но это ему не удалось. Главные силы свои запорожцы обратили теперь на Крым, куда совершали ряд опустошительных набегов под предводительством Серка; в отмщение за эти вторжения хан татарский, подкрепленный сильным отрядом турецких янычар, в 1678 г. напал было на самую Сечь, но был отражен с большим уроном. После падения Дорошенка и занятия правого берега Днепра турками и поляками Запорожье выставляло из своей среды борцов за свободу и независимость этой части Малороссии, из которых самым видным был Палий. В последнее десятилетие XVII в. отношения Сечи к гетманщине и к русскому правительству значительно ухудшились. С одной стороны, общественный строй левобережной Малороссии, все более склонявшийся в сторону строгого разделения сословий и господства старшины над массой народа, вызывал приток недовольных элементов в Сечь; с другой стороны — усиление значения России на юге во время войн ее с Турцией и постройка крепостей в низовьях Днепра вызывали у сечевиков опасения за их вольности. В 1692 г. беглый войсковой канцелярист Петрик взволновал запорожцев, предлагая им изменить общественные порядки, установившиеся в Малороссии; четыре года прошли в безуспешных походах части запорожцев вместе с крымцами на гетманщину. В 1701 г. в Сечи решено было заключить союз с Крымом и воевать Московское государство, план этот не был приведен в исполнение только вследствие отказа хана. Когда совершилась измена Мазепы, кошевым в Сечи был Костя Гордеенко, непримиримый враг России. Петр писал ему и всему запорожскому войску, убеждая не верить "прелестным письмам" Мазепы и прислать депутатов в Глухов для выбора нового гетмана; при этом, кроме обычного жалованья, войску дослано было 12000 р., кошевому особо — 500 червонцев, старшине — 2000 р. Но увещания и подарки не помогли: 28 марта 1709 г. Гордеенко в м. Будищах передался Карлу XII, с 8000 войска и всею почти старшиной. Тогда на Сечь послан был полковник Петр Яковлев с отрядом войска: разорив на пути мм. Келеберду и Переволочную, в которых засели запорожские отряды, он подошел Днепром к Сечи и с помощью компанейского полковника И. Галагана 14 мая взял ее приступом. Пленные запорожцы были казнены, и самые укрепления Сечи разрушены. 26 мая 1709 г. Петр издал манифест, объявлявший об уничтожении Сечи и предписывавший впредь запорожцев в русские границы не пускать, за исключением тех, которые придут поодиночке с повинной, без оружия; таких дозволялось селить в Малой России в качестве обыкновенных поселян. Ушедшие после Полтавской битвы с Карлом XII запорожцы попытались было в 1710 г. основать новую Сечь при впадении р. Каменки в Днепр (в нын. Херсонской губ. и уезде), но в следующем же году она по повелению Петра была разорена гетманом Скоропадским и ген. Бутурлиным. Тогда запорожцы с дозволения хана Каплан-Гирея основали Сечь в Алешках. Проживая здесь, они служили хану под командою его сераскиров, сохраняя все свое прежнее внутреннее устройство. Потеря принадлежавших им ранее земель и притеснения, испытываемые со стороны крымцев и ногайцев, уже очень рано породили в их среде мысль о примирении с русск. правительством и возвращении на старое местопребывание. Попытки, делавшиеся ими в этом направлении при Петре I (1716-1717), остались безуспешны; но уже с Петра II русское правительство, нуждаясь в испытанном войске для охраны южных границ государства от татарских хищников, стало подавать запорожцам надежду на новое принятие их в русское подданство. Оно совершилось при Анне Ивановне, когда граф фон Вейсбах, которому поручены были устройство и охрана украинской линии крепостей, представил императрице всю пользу от возвращения запорожцев. Войдя в сношения с кошевым Ив. Милашевичем, фон Вейсбах подготовил такое возвращение, отлагая, однако, его осуществление до разрыва России с Турцией. В споре за польский престол, возникшем в 1733 г., Россия стояла за Августа III, Турция и Крым за Станислава Лещинского Запорожцы получили от хана приказание двинуться в Польшу. Воспользовавшись этим, они поднялись по Днепру и стали кошем на р. Подпольной, в 8 в. от старой Чортомлыцкой Сечи. Получив от Вейсбаха грамоту имп. Анны, прощавшую им старые вины и принимавшую их вновь в подданство Российской империи, они здесь и основали Новую, или Подпиленскую, Сечь и приняли на себя сторожевую службу на границах, заняв свои старые земли. Эти земли охватывали пространство нынешней Екатеринославской и Херсонской губ., за исключением Одесского, Тираспольского и Ананьевского уездов последней. Вся территория разделялась на 5, с 1735 г. — на 6 округов, или паланок: Бугочардовую, Ингульскую, или Перевезскую, Кодацкую, Самарскую, Калмиусскую и Прогноинскую (на Кинбурнской косе); в 1766-68 гг. к ним прибавлена была еще паланка Орельская, а Самарская была разделена на 2 части: северная сохранила старое название, а южная была названа Проровчанской. Самая Сечь состояла из 38 куреней: в них считалось в 1755 г. — 13065 казаков, в 1759 г. — 11796, в 1769 г. — 12247. Точных цифр населения паланок не имеется. Население состояло в данный период из 3 разрядов: холостых казаков, пользовавшихся всеми политическими правами, обязанных только военной службой и живших либо в Сечи, либо по зимовникам (хуторам; таких зимовников в 1755 г. в 4 паланках, по несомненно неполным данным, считалось 431); женатых казаков, несших военную службу, но не имевших голоса в раде и не пользовавшихся правом занимать должности в войске, они могли жить лишь в селах, наравне с третьим разрядом, крестьянством или посполитыми, и, подобно им, должны были платить в войсковую казну "дымовое" — налог с семьи в размере 1 р., а с 1758 г. — 1 р. 50 к. Управление войском и в этом периоде носило прежний характер, только старшины было больше благодаря усложнению административных задач коша. Паланками управляли выборные полковники, при помощи писаря и есаула. Земля, на которой сидело войско, считалась вся его общинною собственностью и ежегодно переделялась по жребию между куренями. В Сечи существовала церковь во имя Покрова Богородицы, и еще 16 церквей было в паланках. При церкви в Сечи была и школа. Главными занятиями войска, помимо военной службы, были скотоводство, рыбные и звериные промыслы и торговля; земледелие не было особенно развито, и лишь в последние годы существования Сечи стали принимать меры к его усилению. Торговля велась морем — с Турцией, сухим путем — с Крымом, Польшей и Малороссией; запорожцы служили посредниками между Крымом и Турцией, с одной стороны, Польшей и Малороссией — с другой, и, ввозя к себе с юга частью для собственного потребления, но гораздо больше для перепродажи соль, рыбу, вина, шелковые ткани, смушки и т. д., вывозили из Малороссии хлеб, водку, пушные товары, масло, железо, полотно, сукна и пр. Доходы войска в эту эпоху, помимо упомянутого уже постоянного сбора с посполитых и женатых казаков, к которому присоединялись еще иногда экстренные, слагались из получаемого от русского правительства жалованья (деньгами в 1742-61 г. — 4660 р., позже 6660 р., муки и круп 1300 четв., пороху и свинцу по 50 п.), сбора с шинков и перевозов, доли от рыбной и звероловной добычи казаков, отбиравшейся в пользу войсковой казны, судебных штрафов и военной добычи. В своих отношениях к центральному правительству Сечь при своем восстановлении была подчинена первоначально киевскому генерал-губернатору, с 1750 г. — гетману Разумовскому, а с уничтожением гетманского достоинства, в 1764 г. — генерал-губернатору Малороссии гр. Румянцеву.

Положение Сечи после ее восстановления было, однако, не особенно прочно. Русское правительство, несмотря на исправное отбывание запорожцами сторожевой службы и на деятельное участие их в войнах с Турцией в 1736-39 гг. и 1769-74 гг., не могло отказаться от подозрительного отношения к Сечи. В 1736 г. внутри самой Сечи построено было укрепление, в котором с тех пор и находился постоянный русский гарнизон. Такое подозрение находило себе некоторое оправдание в действиях самих запорожцев. Немедленно после возвращения своего сечевики подняли старую борьбу с Польшей из-за западной Малороссии, принимая деятельное участие в гайдамацком движении (см.). Во время отсутствия запорожцев часть их земель была захвачена соседями; отсюда по возвращении их возник длинный ряд пограничных споров с поляками, крымцами, донскими казаками и малорусскими поселенцами, нередко переходивших в вооруженные схватки. Наконец, планы устройства новых поселений в южных степях, приведшие к образованию Ново-Сербии и Славяно-Сербии, встречали упорное противодействие со стороны Запорожья, считавшего эти земли своею неотъемлемою собственностью. Громадное пространство земель, остававшихся за Сечью и после устройства этих поселений, возбуждало в соседних владельцах стремления к захвату, легко осуществлявшиеся и остававшиеся безнаказанными вследствие царившего в правительственных сферах недоверия к войску. Под давлением тяжелых условий, окружавших жизнь Сечи, самые порядки этой жизни подверглись существенным изменениям, близким к деморализации. Выбранная в 1765 г. войсковая старшина в лице кошевого атамана П. Калнишевского, войскового судьи Павла Головатого и писаря Ив. Глобы не сменялась в течение 10 лет, а когда в 1768 г. среди войска вспыхнуло было сильное волнение против них, то они бежали в Кодак и обратились к Румянцеву, угрозы которого прекратили волнение. В 1769-70 гг. проявилось сильное волнение в Корсунском курене, которое было успокоено ген. Паниным, отправившим по просьбе кошевого виновников беспорядка в Сибирь. Запорожье было еще необходимо до той поры, пока опасным представлялось для России Крымское ханство. После полного разгрома последнего в войну 1769-74 гг. этой необходимости более не существовало, и участь Сечи была решена ее столкновениями с генерал-губернатором вновь образованной Новороссийской губ., Потемкиным. По представлению последнего ему поручено было имп. Екатериной уничтожить Сечь. 5 июня 1775 г. генерал-поручик Текелий с войском, составленным из регулярной пехоты, кавалерии и донских казаков, занял Сечь, не встретив сопротивления со стороны ничего не ожидавших запорожцев. Опомнившись, старшина задумала, кажется, противиться и за то по предложению Потемкина была разослана на пожизненное заточение в монастыри; 5 августа 1775 г. издан был манифест, объявлявший об уничтожении запорожского войска и обращавший бывших его членов в мирных поселян. Вслед за тем началась щедрая раздача запорожских земель, участками от 1500 до 12000 дес.; Потемкин, кн. Прозоровский и кн. Вяземский получили каждый приблизительно по 100000 дес. Часть запорожцев после занятия Сечи бежала в Турцию и основала в Добрудже так наз. Задунайскую Сечь, существовавшую до 1828 г. (см. Добруджа и Гладкий). Из оставшихся в России запорожцев в 1783 г. было образовано Черноморское войско (см. Казаки).

Важнейшие источники по истории Запорожья: "Акты Южн. и Зап. России"; летописи Самовидца, Величка и Грабянки; "Tagebuch von Erich Lassota von Steblau" (русский перевод Ф. Бруна, СПб., 1873); К. Мельник, "Мемуары, относ. к истории Ю. Руси" (вып. 1, Киев, 1890), "Description d'Ucraine etc. par le sieur de Beauplan" (русск. перевод Устрялова, СПб., 1832); кн. Мышецкий, "История о казаках запорожских" (Од., 1852); "Устное повествование бывшего запорожца Н. Л. Коржа" (Од., 1842, и в сочинениях преосв. Гавриила, М., 1854, т. II, отд. 1); "Примечание о запорожцах неизвестного лица", ("Киев. старина", 1889, № 12). Пособия: Миллер, "Рассуждение о запорожцах" ("Чтения Моск. общ. ист. и др.", 1847); А. Скальковский, "История Новой Сечи или последнего коша запорожского" (изд. 3, Од., 1885-86); Эварницкий, "История запорожских казаков" (т. I, СПб., 1892); П-ка, "Происхождение запорожского казачества" ("Киевск. старина", 1884, №№ 8 и 9); Ал. Андр-ский, "Запорожские выборы и порядки половины XVIII в." (ibid. 1883, № 5); Шиманов, "Предсмертная поземельная борьба Запорожья" ("Киев. стар." 1883, № 12); Багалей, "Наследники запорожских земель" ("Киев. стар.", 1885, № 4); А. В. Головатый ("Современник", 1848, № 7); П. Ефименко, "Петр Калнишевский, последний кошевой З. Сечи" ("Р. стар.", 1875); Кондратович, "Задунайская Сечь" ("К. стар.", 1883, №№ 1, 2 и 4); "Биография Ос. М. Гладкого, написанная его сыном" ("Р. стар.", 1891, № 2).

Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

К оглавлению

Зборовский договор

К оглавлению

заключен был Богданом Хмельницким с королем польским Яном-Казимиром после того, как последний, выступив с всеобщим ополчением (посполитым рушением) шляхты на усмирение восставших казаков, понес от Хмельницкого и его союзника, крымского хана Ислам-Гирея, тяжелое поражение под м. Зборовом, 5 и 6 августа 1649 г. Самые условия договора заключались в следующем: польское правительство обещало полную амнистию всем, принимавшим участие в восстании, и разрешило гетману увеличить число реестровых казаков до 40000, позволяя набрать их из королевских и шляхетских имений и разместить в Украйне, где не должны были квартировать польские войска; все не вошедшие в реестр обязаны были возвратиться в прежнее положение свое; гетман получал на свое содержание г. Чигирин с округом; правительство обязывалось уничтожать унию и допустить киевского митрополита в сенат; евреи и иезуиты теряли право жительства в Украйне; все должности и чины в воеводствах Киевском, Брацлавском и Черниговском король мог раздавать только местным православным дворянам. Договор этот обеспечивал, таким образом, интересы и права православной церкви и интересы реестрового казачества, но оставлял незатронутыми социальные порядки, господствовавшие в Украйне, сохранял шляхту и хлопов. Впрочем, и занесенные в договор требования Хмельницкого не нашли себе полного удовлетворения. Чрезвычайный сейм, созванный в ноябре 1649 г., утвердил договор, но на том же сейме киевский митрополит не был допущен в сенат. Не была уничтожена и уния. В свою очередь, Хмельницкий тщетно пытался склонить народ подчиниться условию, в силу которого все не вошедшие в реестр должны были подчиняться панам, и наконец, видя, что он рискует своею популярностью, отказался от действительного соблюдения договора и начал подготовлять новое восстание. Слепой религиозный фанатизм польского общества, не мирившийся с мыслью о равноправности православной церкви с католическою, и нежелание народа вновь нести только что сброшенное ярмо крепостного права обратили З. договор в одну фикцию, плохо соблюдавшуюся с обеих сторон. Наконец 24 декабря 1650 г. польский сейм объявил новую войну против казаков. Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

К оглавлению

Золотая орда

К оглавлению

Чингисхан, перед смертью, разделил свою обширную империю между своими сыновьями, при чем на долю старшего сына, Джучи, отведены были самые отдаленные от Монголии земли. У монголов отцовский юрт наследовал младший сын, поэтому коренные монг. земли достались Тулую. Джучиев улус обнимал огромное пространство, еще не совсем завоеванное: Кипчацкую степь от верховьев Сыр-дарьи, Хорезм (Хива), часть Кавказа, Крым и Россию. Джучи умер раньше этого раздела, что несколько отсрочило вторичное нашествие монголов на Россию; удел же достался многочисленному потомству Джучиеву, во главе которого стал Батый. На курултае (сейме) в Монголии в 1229 г. решено было послать 30-тысячную армию для завоевания стран к северу от Каспийского и Черного морей; но она почему-то не была отправлена, и только на курултае 1235 г. осуществилось это намерение. Начальство над армией было поручено Батыю, к которому приставлен ноян Субугедай, участвовавший в первом нашествии монголов на Россию. К 1240 г. Россия была покорена, а также Кавказ до Дербента; тогда Батый направился в Польшу, оттуда в Силезию, в Моравию, затем в Венгрию; всюду нанося поражения, а один его отряд проник в Трансильванию и опустошил эту страну. Повернул назад Батый только потому, что получил известие о смерти хана Угедэя. Смерть монг. хана всегда останавливала военные действия монголов, где бы они ни были, так как князья должны были спешить на курултай, для избрания нового хана. Позже Батый не делал попыток воевать на запад, а занялся устройством своей орды. По первоначальному плану Батыю предполагалось дать 30000 войска; нет основания думать, что это число было потом изменено в ту или другую сторону. В это же войско входили и 4000 монголов с семьями, данных Чингисханом в каждый улус, в виде рассадника монг. элемента, главную же часть войска Батыя составляли татары — около 25000 душ, с семьями. Таким образом, господство у нас Чингизидов можно назвать игом монгольским, так как династия была монгольского происхождения, но можно назвать и татарским игом, потому что подавляющую массу завоевателей составляли татары; можно назвать и игом монголо-татарским.

Батый со своею ордою поселился в волжских степях, т. е. стал господствовать над Россией издали, в подробности управления не вмешиваясь, а довольствуясь данью. Так обыкновенно поступали кочевники, порабощая оседлых. Это давало побежденным возможность, с течением времени, свергнуть иго победителей. Страна на первое время удерживалась в повиновении при помощи татарских разъездов, которые встречались европейским путешественникам, проезжавшим в Монголию через Россию. Батый выстроил на Волге столицу Сарай, при помощи мусульманских архитекторов. Брат Батыя, Орда-Ичен, получил в удел Киргизскую степь и имел свою резиденцию в г. Саганаке. Этот удел в наших летописях называется Синей ордою, а у мусульманских писателей — Белой. Орда-Ичен от себя дал младшему брату Шейбани, за храбрость, обнаруженную во время похода на Русь, особый удел: от верховьев Яика (Урала) до низовьев Сыр-дарьи. Впоследствии Синяя орда подалась на север и дала начало сибирским ханам, из которых происходил известный Кучум. Большая орда на Волге получила название З. орды. Таким образом, явились 3 линии Джучидов. Для сбора дани посылались особые чиновники, называвшиеся баскаками, а когда требовался чрезвычайный сбор, наезжали специальные послы. Впоследствии русские князья добились права собирать дань и лично или через своих послов представлять ее ханам. От сбора освобождалось духовенство, на что выдавались ярлыки, называвшиеся тарханными (льготными). В числе влиятельных лиц в орде были темники (военачальники; тьма = 10000); они нередко играли там первую роль и возводили и низводили ханов по своему произволу. Батый умер в 1255 г.; ему наследовал сын Сартак, но умер он на пути из Монголии в свою орду. Монгольский хан Монкэ назначил преемником Сартака его сына Улагчи, а так как он был молод, то учреждено регентство, возложенное на старшую жену Батыя, Боракчину. Улагчи умер через несколько месяцев, и тогда ханское достоинство досталось Берге (Беркай). Хан этот принял ислам, но не принуждал подданных следовать его примеру; при нем в Сарае, в 1261 г., открыта была русская епархия. До тех пор татары были шаманистами и отличались полным религиозным индифферентизмом. К принятию татарами ислама почва была давно подготовлена. В болгарском царстве на Волге исповедовался ислам; половцы, слившиеся с татарами, тоже в значительной степени были мусульмане; чиновники в канцеляриях, набиравшиеся из Хорезма, все принадлежали к мусульманам. При Беркае произведена на Руси перепись для более строгого обложения покоренных данью. По смерти Беркая влиятельным лицом в орде явился темник Ногай, внук Джучия, владевший степями в южн. России; по его имени подданные его стали называться ногаями. Ногай поддерживал то того, то другого претендента на ханский престол. В орде началась смута, что в наших летописях передавалось словом "замятня". Порядок водворился при хане Узбеке (1313-1342), царствование которого было самое блестящее. Он был женат на дочери византийского имп. Андроника младшего, вступил в родственный союз с египетским султаном, а сестру свою Кончаку выдал за Юрия Даниловича, дозволив ей принять христианство. Одна площадь в Каире получила название от этого хана — Узбекийэ. Время его ханствования отличалось строгой расправой. Четыре князя тверские сложили свои головы в орде. Русские князья, отправляясь в орду, писали духовные завещания и отеческие наставления детям, на случай своей там погибели. После Узбека вступил на ханство сын его Джанибек, которого наши летописи называют "добрым". Жена хана, Тайдула, исцеленная от слепоты митроп. Алексеем, была постоянной заступницей за русских. Джанибек был удавлен своим сыном Бердибеком, в 1357 г.; при этом пали и другие родственники хана. Сам Бердибек царствовал только 2 года, а затем в орде начались смуты, ханы быстро сменяли один другого, так что наши летописцы не успевали схватывать имена их, и некоторые из ханов известны нам только по монетам. Виновником этих смут был всесильный темник Мамай, слава которого померкла на Куликовом поле, в 1380 г. Разбитый Дмитрием Донским, Мамай бежал в Кафу и был там убит, а власть в орде перешла к Тохтамышу, который, при поддержке Тамерлана, соединил под своей властью орды Синюю и З. В 1382 г. он разгромил Россию. В последовавшей затем борьбе с Тамерланом Тохтамыш был побежден, после чего Тамерлан разорил Астрахань, сжег Сарай, двинулся в Рязанскую землю, но от Москвы повернул назад, не причинив ей никакого вреда. Россия вошла в состав империи Тамерлана, который сам назначал ханов в орду; но ханы эти не имели своей партии в Сарае и не могли там долго держаться, тем более, что Тохтамыш и его сыновья начали производить смуту в орде. В это время там усилился темник Едигей, который убил Тохтамыша, в 1407 г. Орда постепенно клонилась к упадку. Подданство русских князей обращалось в номинальное и выражалось подарками, время от времени посылавшимися ханам. Поднять упавшее значение орды задумал хан Ахмед, сын Кичи-Ахмеда, называемый в наших летописях Ахматом. Впервые он упоминается у нас под 1460 г., когда он подступил к Переяславлю-Рязанскому, но должен был отступить с позором. Это не помешало ему заявлять самые дерзкие требования относительно дани. В 1480 г. Ахмед, заключив союз с польским королем Казимиром, двинул свою орду в Россию, думая напомнить ей времена Батыя. Но польский король не мог помочь хану, так как союзник Москвы, перекопский хан Менгли-Гирей, вторгся в Литовскую Подолию; Ахмеду пришлось действовать одному. Русское войско и татарская рать расположились друг против друга на противоположных берегах р. Угры, не решаясь на переправу. Когда река начала замерзать, Иоанн III решился отступить. В свою очередь и татарское войско стало отступать, так как Ахмед получил известие, что нa беззащитный Сарай сделали нападение звенигородский воевода Василий Ноздреватый и крымский царевич Нур-Девлет. Ахмед бежал к Азову и там был убит сибирским ханом Ибаком (Ибрагим). З. орда пала. Сыновья Ахмеда удержались в Астрахани, образовав Астраханское царство, но они влачили уже жалкое существование. Это царство было завоевано Иоанном Грозным в 1554 г. Еще до падения З. орды образовалось Казанское царство, существовавшее до 1552 г. Гораздо дольше продержался другой отпрыск З. орды — ханство Крымское, где во времена Тохтамыша утвердилась династия Гиреев (см.). Это ханство пало в 1783 г.Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

К оглавлению

Колиивщина

К оглавлению

Под этим именем известно гайдамацкое восстание против поляков, разразившееся в 1768 г. в правобережной Малороссии. Непосредственным поводом послужили жестокие религиозные притеснения, практиковавшиеся польскими панами над украинскими крестьянами с целью вынудить переход их в унию. Притеснения достигли высшей степени, когда польский сейм, под давлением Репнина, уступил требованиям Екатерины II относительно диссидентов и признал равноправность последних в Польше с католиками. Фанатизм польской шляхты вылился в образовании барской конфедерации, нестройные ополчения которой рассыпались по Украине, совершая страшные зверства над православными. Ужасающим примером таких зверств может служить сожжение заживо млиевского ктитора Данила Кушнира. Народ не выдержал: кровавая "колиивщина" явилась грозным ответом на неистовства конфедератов. Основной кадр народного ополчения составили, по обыкновению, запорожцы и запорожец же, Максим Железняк, стал во главе всего восстания (см.); немалое количество участников гайдамацкого движения доставила и левобережная Малороссия, но главную массу восставших составили крестьяне Киевщины, частью присоединявшиеся к приходившим через их села гайдамацким отрядам, частью составлявшие самостоятельные "загоны". В короткое время небольшой отряд запорожцев и других охотников, с которым вышел Железняк из Мотронинского леса (в апреле 1768 г.), возрос до весьма значительных размеров. Везде на своем пути избивая поляков, евреев и униатских священников, главный отряд гайдамаков или колиев, под начальством Железняка, прошел через Медведовку, Жаботин, Смелу, Черкассы, Корсун, Канев, Богуслав, Каменный Брод, Лисянку и Умань. Наиболее жестоки были избиения в местечке Лисянке и Умани, где, как в хорошо укрепленных местах, собралось много поляков и евреев, думая отсидеться от гайдамаков. Перед Уманью силы гайдамаков особенно возросли, благодаря присоединению к ним высланной против них надворной казацкой команды владельцев Умани — Потоцких, под начальством сотника Гонты (см.). В то же время отдельные гайдамацкие отряды, под предводительством посланных Железняком, а то и вполне самостоятельных ватажков, как, например, Неживый, Бондаренко, Швачка, Гайдаш и др., рассыпались по всей стране, производя страшные опустошения. Так как в это время Россия вела войну с барскими конфедератами, то народная масса Малороссии была глубоко уверена в неизбежной поддержке русских войск, тем более, что предводители восстания распускали слухи, будто у них имеется "золотая грамота" Екатерины II, разрешающая избиение поляков и евреев. Кем именно была сочинена подложная грамота, остается до сих пор неизвестным. Некоторые современники-поляки обвиняли в этом архимандрита Мотронинского монастыря, Мельхиседека Значко-Яворского, но вряд ли такое обвинение справедливо. Не имея на Украине достаточного войска, поляки не могли противопоставить никакой силы восставшему народу и ободренные успехом восстания его руководители решились провозгласить в Умани гетманщину, рассчитывая совершенно оторвать край от Польши. Но такие планы встретили себе неожиданное и сильное противодействие со стороны русского правительства: в намерения Екатерины II не входило тогда полное ослабление Польши, напротив ее щадили, видя в ней серьезную помощницу в так называемом "северном союзе". Вняв мольбам поляков, Екатерина приказала своим войскам усмирить гайдамаков, объясняя вместе с тем, что она не участвовала в возбуждении к восстанию. Железняк и Гонта захвачены были хитростью в Умани полковником Гурьевым, другие ватажки некоторое время еще держались в разных местах, но затем были разбиты и переловлены. За усмирением наступил суд, причем русские подданные из пленных и судились русскими властями, польские же выдавались Речи Посполитой. Русский суд был сравнительно еще мягок, приговаривая даже предводителей к ссылке. Зато польская судебная комиссия, заседавшая в Кодне и имевшая своим председателем региментаря Стемпковского, действовала с крайней жестокостью, присуждая почти всех заподозренных к смертной казни или, по крайней мере, к тяжелому увечью. Усмиренный с чужой помощью бунт был залит целыми потоками народной крови. Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

К оглавлению

Люблинская уния

К оглавлению

"Соединение Литвы с Польшей в одно государство, состоявшееся на сейме в г. Люблине. Вызвана была Л. уния опасением польско-католической партии, что Литва, с прекращением в лице Сигизмунда-Августа литовско-польской династии Ягеллонов, отделится от Польши. Вопрос об унии обсуждался еще на варшавском сейме 1563-64 гг., на котором король отрекся от своих наследственных прав на Литовское государство в пользу польской короны; здесь же был издан "варшавский рецесс", послуживший основой последующих переговоров. Литовские магнаты были против унии, не желая утратить наследственных прав заседания в королевском совете и в то же время допустить распространение на земян и бояр прав польской шляхты; боялись они, кроме того, наплыва поляков. В 1565 г. глава литовской партии Николай Черный Радзивилл умер и литовская оппозиция ослабела. На 23 декабря 1568 г., после разных мелких сеймов, был созван большой, или вальный, сейм в Люблине, но литвины съезжались очень неохотно и медленно, и открытие сейма состоялось лишь 10 января 1569 г. Представители Литвы поставили свои условия: общий сейм для выбора короля на границе Литвы и Польши, коронование короля в Вильне литовской короной, созыв сеймов попеременно в Литве и Польше, назначение на должности в Литве лишь ее уроженцев. Эти условия вызвали сильные возражения с польской стороны, и ни одно из них не было принято. Польский проект унии был составлен еп. краковским Падневским. Его условия были: избрание и коронование в одной Польше, один вальный сейм, сенат также, монета также. Это разногласие заставило литовских послов сначала заседать отдельно, а в конце февраля без всякого оповещения внезапно уехать из Люблина. Удаление их не имело желанного воздействия на короля и польских послов, которые прибегли теперь к мерам резким и незаконным: сейм (почти исключительно из поляков) решил отделить от Литвы Волынь и Полесье и "воссоединить" их с Польшей. Несмотря на протесты литовских сенаторов и неудовольствие части населения, эта мера была приведена в исполнение и королевские универсалы угрозой отнятия поместий заставили сенаторов и послов этих земель вернуться в Люблин. 5 апр. на сейм явилось литовское посольство, прося отмены универсалов, "отрезывавших у Литвы крылья", и снова указывая на ранее дарованные Литве привилегии; эти просьбы были отклонены, причем особенно усердно против них выступали послы вновь присоединенного Полесского воеводства, радовавшиеся приобретению "польских вольностей". В течение мая присягнули королю представители Волыни. Литовские послы тем временем снова вернулись на сейм, отвечали на требования польской стороны лишь мольбами и наконец 27 июня выразили согласие на все пункты предложенной с польской стороны унии, прося лишь о смягчении некоторых выражений. 1 июля 1569 г. совершилась торжественная присяга обеих сторон; некоторые частные вопросы (место будущих сеймов — Варшава, Инфлянты — в общем владении) заняли еще около месяца, при чем много споров было из-за распределения литвинов в сенате и в посольской избе. 12 авг. сейм закончился. На нем в последний раз были городские представители (2 от Кракова); здесь же совершилось окончательное распадение сейма на две палаты — сенаторскую и посольскую; посольская изба, или шляхетская демократия, с этого времени выступает с явными претензиями на преобладающее значение в государстве. См. "Дневник Люблинского сейма 1569 г." (польский текст и русск. пер. М. О. Кояловича, СПб., 1869; боле раннее издание, по другой рукописи, в "Zrzodlopisma do dziejow unii etc." ч. III, Познань, 1856)." Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

"1 июля 1569 года в городе Люблине Актом Объединительного Сейма всех сословий Польской Короны и Великого княжества Литовского было провозглашено образование Речи Посполитой — федеративного государства «двух народов», которые сливались в «единое неразрывное тело». Люблинская уния свидетельствовала о необходимости образования на территории Восточной Европы полиэтнического универсального государства, своеобразного Балто - Славянского Мира: Рах Ваltiса.

Традиционно почему-то считается, что украинско - русская сторона оказалась непричастной к Люблинской унии, что, мол, опять с нами никто не считался. Действительно, князья Константин Острожский и Константин Вишневецкий, представители Заславских, Сангушков, Збаражских, Корецких и других родов не выдвинули требования образования третьей составной Речи Посполитой — Русского княжества. Но, по - видимому, для подобной политической идеи еще не пришло время. Ведь перечисленные князья — не потомки Рюриковичей: родословие они вели от Гедимина. А следовательно, сначала эти русифицированные князья должны были осознать себя как князья русске — не тождественные князьям тогдашней Литвы.

На Объединительном Сейме в Люблине столкнулось два видения унии, фактически — два проекта будущего государства: литовский — о федеративном устройстве, и польский — об унитарном государстве с инкорпорацией в его состав Великого княжества. В конечном счете участники Сейма таки пришли к компромиссу.

Новое политически «неразрывное тело» Речи Посполитой должно было иметь единого выборного короля (иностранца!), совместный Сейм, единую денежную и налоговую систему, и проводить на международной арене единую политику. При этом и Великое княжество Литовское, и Польская Корона сохраняли самостоятельность своих государственных организмов с отдельной высшей администрацией, своей казной, войском и даже своей судебно - правовой системой.

После подписания Люблинской унии один из альтернативных путей эволюции Речи Посполитой состоял в трансформации ее из дуалистического образования в троичное: Польша — Литва — Русь. Если взвесить, что в тогдашнем менталитете государство олицетворялось с его правителем, то, в конце концов, необходим был только равноправный представитель третьего члена объединенного государства, который смог бы выступить с такой инициативой и поддержать его весомыми аргументами. Т. е. в ком-то должен был воплотиться архетип единого властителя Руси - Украины.

Первым инициатором такой идеи некоторые историки называют знаменитого князя Свидригайла Ольгердовича. Вторым реальным претендентом на роль княжеского властителя православных русских земель можно рассматривать князя Константина Острожского.

В плане возможной реализации идеи Русского княжества очень интересным является феномен князя Вишневецкого — одного из главных деятелей времен Хмельнитчины. Ярема Михайлович Корибут - Вишневецкий был потомком русской ветви княжеской династии Гедиминовичей: род происходил от Корибута — сына великого князя литовского Ольгерда Гедиминовича и его второй жены — тверской княжны Ульяны Александровны. Отец Яремы, Михаил Михайлович, был женат на дочери молдавского правителя Яремы Могилы — Раине, двоюродной сестре Петра Могилы: т. е. в крови Яремы, названного в честь деда, смешалась кровь двух династических родов.

Оставшись сиротой в молодом возрасте, князь Ярема однако блестяще завершил образование в Львовском иезуитском коллегиуме и отправился за границу, в Италию и Испанию, — овладевать военным делом. После возвращения в Украину в 1632 г., он продолжил традицию своего рода: расширение границ собственных владений. К середине 40 - х годов XVII ст. Земли его княжества были наибольшими не только в Речи Посполитий, а, возможно, и во всей тогдашней Европе: в них проживало почти четверть миллиона населения.

Князь Ярема был заботливым хозяином. Имея значительное, до 6 - 8 тысяч, собственное надворное войско (из реестровых украинских казаков), он надежно защищал своих людей от татар, которые боялись одного только его имени и прозвали Ярему кучук - шайтаном. К тому же молодой князь вел простой и трезвый способ жизни, что было весьма редким явлением не только среди польской или литовской элиты, но и среди русской и казацкой верхушки. Он завел строгий порядок в своем войске, и надворные казаки уважали его как храброго и справедливого военачальника.

Все это свидетельствует о том, что этот человек имел далеко идущие и, по - видимому, довольно таки амбициозные планы. Наверное, что - то такое подозревали высшей польской элиты, потому что магнаты недолюбливали его за независимый характер; весьма сдержанно относились к нему польские короли: Владислав, а впоследствии и Ян - Казимир.

Без сомнения, как опытный политик, князь Ярема Вишневецкий лучше других понимал ситуацию в тогдашней Речи Посполитой и, конечно, моделировал возможные варианты ее эволюции. Если все взвесить, а также учесть семейные связи с опытным и не менее амбициозным Петром Могилой — с его идеей независимого Киевского Патриархата, поневоле напрашивается мысль: не готовился ли Ярема Вишневецкий, при поддержке своего двоюродного дяди, к роли великого князя Русского княжества — третьей равноправной составной Речи Посполитой; или же — трезво оценивая нестабильность федеративного образования — к роли властителя самостоятельного Русского государства? Совершил же когда - то подобное в Древней Руси сепаратист суздальский князь Андрей Боголюбский. Кажется, такой гипотезе не придавалось должного значения только потому, что Ярема Вишневецкий был католиком. Но разве у католика - князя не могло быть сепаратистских идей?

И кто знает, каким было бы развитие событий, если бы борьбу за независимость украинского этноса возглавила княжеская верхушка. Тогда Украина, с опытной и высокородной политической элитой, вряд ли так просто «выпала» бы из Западного Мира и оказалась в составе Православного Третьего Рима...

А необходимость перемен в государственном устройстве Речи Посполитой была актуальна — это было понятно каждому, кто мало - мальски мог анализировать политическую ситуацию. К тому же на политической арене появляется новая созидательна группа общества — казачество. Сначала оно выступило только за сословные права, но впоследствии стало претендовать на роль политического лидера в украинском регионе Речи Посполитой, а следовательно, стремилось по - своему изменить общественную иерархию.

Для весомого влияния на ход политических дискуссий казачество нуждалось в только одном — чтобы архетип его вождя реализовался в достойной для этой роли. История выбрала Богдана Хмельницкого. Под его руководством в начале весны 1648 г. запорожское казачество опять покидает свое гнездо, и выступает на «волость» — после десяти лет «золотого спокойствия». Весьма интересным и, как представляется, мало кем четко сформулированным является деликатный вопрос: а против кого же конкретно выступил Хмельницкий во главе казацкой силы? Традиционный ответ: «Против поляков!» (а против кого еще) при внимательном анализе дальнейших событий и поведения казацкого гетмана вызывает серьезные сомнения. Не нужно забывать, что ведущей идеей тогдашних событий был поиск оптимального устройства Речи Посполитой. К дискуссии по этому поводу теперь присоединился и Богдан Хмельницкий — во главе тотально возмущенного украинского общества.

Первым на силовую попытку казаков пересмотреть иерархическую структуру украинского общества отреагировал князь Ярема Вишневецкий. Как опытный политик и, без сомнения, после иезуитской школы — тонкий психолог, он сразу понял, что начался не просто очередной бунт черни, и что это может разрушить все его восстание и далеко идущие планы. Поэтому, ествественно, его гневу не было границ.

Лесь КАЧКОВСКИЙ. Утраченные возможности. Русское княжество в составе Речи Посполитой. №6 12.01.2001 «День»

К оглавлению

Переяславская рада

К оглавлению

собрание малороссийских казаков 8 января 1654 г. в городе Переяславле. Здесь состоялось принятие Малороссии под покровительство московского царя. Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

Власть казачества: быть с Россией или с Польшей?

Для Украины идея государственной и национальной независимости - это очень молодая идея, появилась она поздно, в XIX веке. А в далеком прошлом возможность создать на территории Украины самостоятельное государство была у гетмана Богдана Хмельницкого, в середине XVII века. Но это была чисто теоретическая возможность, возможность с нашей точки зрения, это нам кажется, что государства можно печь как блины. Но это заблуждение. В действительности Хмельницкий, предводитель запорожского войска, контролировал только Киевщину, левый и правый берега Днепра. Там, в результате казацкой революции была ликвидирована польская королевская власть. Так почему же Хмельницкий, человек, безусловно, талантливый, не создал самостоятельного государства? Хмельницкий был реальным политиком, он не предавался иллюзии и для него вопрос стоял так: либо с Россией, либо с Польшей. С польским королем Яном Казимиром гетман Богдан Хмельницкий встретится в августе 1649 года. Обстоятельства и место этой важной встречи говорят сами за себя - она произойдет в польском военном лагере, который был разбит недалеко от города Сборово, на территории нынешней Западной Украины. Во время встречи король хранил молчание, чтобы окончательно не уронить свое достоинство - королевский лагерь со всех сторон был окружен неприятелем, войском Богдана Хмельницкого и конницей его союзника, крымского хана. Неожиданно Хмельницкий предложил начать переговоры о мире и поляки расценили это как спасение. Перед угрозой полного разгрома они стали сговорчивее и Хмельницкий диктовал свои условия, конечно, в самых изысканных и добропорядочных выражениях. Так был заключен Сборовский мир между Польшей и запорожским войском. Гетман присягнул на верность Речи Посполитой, присягнул на очень хороших условиях - Польша предоставила запорожскому войску широкую автономию. Все было закономерно и предсказуемо, однако положение Хмельницкого было шатким, потому что Сборовский мир давал только временную передышку. Гетман прекрасно понимал, что лишь его военная сила заставляет Польшу терпеть на своей территории не только православную, но и казацкую область - Украину, и при первой же возможности поляки наведут здесь порядок. Предчуствия не обманули гетмана. Через два года Польша соберет военную силу и начнет военные действия против казаков. На этот раз удача будет на стороне польских властей. Двухнедельное сражение у городка Берестечко закончится жестоким поражением запорожского войска. После Берестечко Хмельницкий изменит свою политическую линию. Он будет искать и добиваться не польского, а московского подданства, потому что Московская власть будет весьма осторожно относиться к просьбам гетмана. Причины этой настороженности лежат на поверхности: во-первых, у Московского царства был мирный договор с Польшей, и принять Украину, или Малую Русь, Малороссию, как ее называли на Москве, означало испортить отношения с Польшей со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но было еще одно важное обстоятельство, которое настораживало Москву - это мятежная казачья сила, ведь в Москве очень хорошо знали, кто такие казаки - своих казаков было много на юге государства. Этот полукриминальный мир едва не разрушил Московское царство в Смутное время, когда вся плеяда самозванцев стремилась забраться на московский трон с помощью казачьей силы. А что вытворяли украинские казаки гетмана Гайдачного? Как они разоряли русские города? Одним словом, все было не так идеально, как это кажется сегодня. Уж не будем говорить о том, что украинские православные иерархи, прежде всего киевский метрополит Селевестр, были против московского подданства. Вот ведь до чего дошло дело: Польша с ее унией, с ее иезуитами была предпочтительней Москвы. А ведь 600 лет назад это была единая Киевская держава, одна русская земля и одна русская культура. И на Руси до сих пор пели былины о тех славных временах, о киевских князьях и о Киеве, матери городов русских. Но и 600 прошедших лет перечеркнуть было трудно. Проблему принятия в состав России Малую Русь станет рассматривать специально созданный царем Алексеем Михайловичем земский собор. Лучшие люди страны решат - принять Украину в состав России. Это, без всякого преувеличения, великое событие происходило в Переславле, в гетманской столице Украины 8 января 1654 года. Площадь перед Успенским собором была заполнена народом. На месте нынешнего современного здания стоял старинный храм, и именно в нем запорожское войско и гетман присягали на верность русскому царю. Но сначала была Рада, народное собрание, которая, по казацкой традиции, решала самые важные вопросы. Эта, Переславская Рада, решала судьбу Украины - быть ли ей вместе с Россией. В центре площади было небольшое свободное место, и в этот круг вышел гетман Богдан Хмельницкий вместе со всей генеральной старшиной и полковниками. И тогда гетман обратился к своему народу с речью: "Вот уже шесть лет мы без государя, в беспрестанных бранях и кровопролитиях с гонителями и врагами нашими. Хотят они искоренить церковь Божию, чтобы имя русское не поминалось на земле нашей. Видим мы, что не можем без царя." Гетман говорил о милости московского царя Алексея Михайловича, о его готовности принять Малую Русь в состав Московского царства и о том, что в Переславль уже прибыли государевы послы. "Только тут мы можем обрести благотишайшее пристанище. - говорил Хмельницкий. - Кто не согласен с нами, пусть куда хочет - вольная дорога". Ему со всех сторон отвечали: "Волим! Подвосточного православного царя волим!". Один из полковников обходил круг и спрашивал на все стороны: "Все ли так соизволяете?" Ему отвечали "Все!" единодушно. А весной этого же года по смоленской дороге началось активное движение войск - московские полки шли литовской границей. Участие в походе самого царя Алексея Михайловича говорило о значимости происходящего. Впереди государева полка везли из Москвы икону Богоматери. Вот так начиналась война России с Польшей, она продлится 30 лет. Война была прямым следствием включения Украины в состав России - Польша никогда бы добровольно не согласилась с утратой этих земель. Ближайшей целью был Смоленск. Вот уже 20 лет, как Россия потеряла этот город, он был захвачен поляками в Смутное время. Смоленск открывал дорогу вглубь Речи Посполитой, в ту пору это было сильнейшее государство Европы. Расчитывать на легкую победу не приходилось, и воеводы готовились к трудной борьбе. Были и те, кто даже предавался отчаянию - слишком свежей была память о том, как поляки хозяйничали в Москве и разоряли русскую землю... Но теперь польская армия не сможет остановить наступление московских полков и присоединившихся к ним запорожских казаков, присланных Хмельницким. Известия о сдаче городов следуют одно за другим - Дорогобуш, Небель, Полоцк и, наконец, Смоленск. Московское командование само остановит наступление, когда узнает о вторжении в Польшу шведского короля Карла X. Отдать Польшу в руки шведов? - это не входило в планы Москвы. Представьте такой сюжет. Шведский король Карл завоевывает Польшу. Украинский гетман, за спиной Москвы, ведет с ним тайные переговоры. Московская власть пытается прояснить ситуацию, а гетман сказывается "больным". Вы, конечно, без труда узнали в этом сюжете знаменитую историю гетмана Мазепы, который накануне Полтавской битвы изменил русскому царю Петру Великому. Но самое удивительное, что точно такой же сюжет, но, разумеется, с другими деталями, имел место на 50 лет раньше, и герой у него был другой - Богдан Хмельницкий. При этом почему-то только Мазепу мы считаем изменником, а Хмельницкий продолжает оставаться для нас героем, ему даже поставлен эффектный памятник в Киеве. И это не случайно - почему-то нам важно, чтобы образ Хмельницкого оставался обязательно светлым. Ну а Мазепу можно представить банальным злодеем. Хотя все это - другая история. А дело было так. В самый разгар войны в Москве было получено ошеломляющее известие о том, что Хмельницкий заключил с шведским королем Карлом X секретный договор о разделе Польши. К тому же Хмельницкий уже послал на театр военных действий часть запорожского войска. С точки зрения Москвы это было преступление. Хмельницкий нарушал все писанные и неписанные законы. В свое время царь Алексей Михайлович предоставил гетману право принимать иностранных послов с условием, что в Москве об этом сразу же узнают. Запорожское войско было лишино права самостоятельно принимать внешнеполитические решения. Оно присягнуло московскому царю, а в Москве было самодержавие, и то, что можно себе еще представить для республиканской Польши, в Москве было исключено по определению. История закулисных переговоров с Карлом X - это первый звонок. Оказывается, не все так просто и ничего не проходит бесследно - Украина десятилетиями боролась с ополячиванием, но, незаметно для себя, восприняла и усвоила многое в польской культуре, в том числе в польско-политической культуре. А там все поставлено на договоре - договорились, разграничили полномочия, подписали документы и... начали качать свои права. А политическим идеалом Москвы было СЛУЖЕНИЕ. Вот и выходит, что на многие вещи Хмельницкий и московские власти смотрели по-разному, в том числе на политический статус Малоросии. Чтобы резко одернуть Хмельницкого, Алексей Михайлович послал на Украину верных людей. Он, не мешкая, прибыли в Чигирин, где в то время находился Хмельницкий. Гетман устроил послам роскошный прием, но изо всех сил пытался избегать разговоров о государственных делах, ссылаясь на слабость и болезнь. В каком-то смысле это было действительно так - гетман был болен, но царские послы не принимали никаких отговорок, и гетману пришлось выслушать урок русской государственности лежа в постели: "Шведский король - недруг московского царя. Поддерживать его - преступление. Страшись из-за своей неправды праведного гнева Божия!" И снова Хмельницкий был перед тяжким выбором, в его положении нужно было обязательно чем-то жертвовать - либо верой, либо политической свободой. Запад преследовал веру, а Москва отбирала политическую свободу... Вся эта история подкосила гетмана и он умер в Чигирине вскоре после переговоров. Из всех украинских гетманов Хмельницкий, конечно, самая крупная фигура - это он избавил народ от польско-католического плена, за что его назвали Моисеем веры русской. После смерти Хмельницкого на Украине начинается разруха. Это время бесконечных гетманских измен и шатаний, попытки пересмотреть решения Переславской Рады, разорвать с Россией и уйти обратно в Польшу. К этому стремяться, конечно, далеко не все - запорожская сечь, рядовое казачество, беднейшие слои населения продолжают поддерживать московскую линию. В сторону Польши смотрит казацкая верхушка, смотрит не бескорыстно - ее соблазняют вольности польской шляхты. Старинная песня называет это великое паньство "несчастным казацким лакомством". Поляки используют это лакомство в качестве приманки, чтобы посеять вражду на Украине. Дело доходит до прямой вражды, до противостояния, до братоубийственной войны. Летом 1658 года две противоборствующие казацкие армиии выходят на битву под Полтавой. Побеждает откровенно-пропольская партия под началом нового гетмана Ивана Выбовского. При Хмельницком он занимал должность генерального писаря, это что-то вроде канцлера. Выбовский происходил из украинского шляхетства и начинал польскую военную службу. В запорожском войске он оказался в престранных обстоятельствах - его нашел Богдан Хмельницкий среди пленных после одного из сражений. Очевидно, Выбовский выделялся своей образованностью - в свое время он закончил Киево-Магеленскую коллегию. Примкнув к казакам, он сделал головокружительную карьеру и быстро занял один из ключевых постов в казацкой старшине. Избранный гетманом, Выбовский затеял хитрую политическую комбинацию - он стал распускть слухи, дискридитировавшие московского царя, что, якобы, Алексей Михайлович хочет переселить малоросов в Москву и Сибирь. Тем временем Выбовский стал форсировать переговоры с Польшей, чтобы побыстрее перейти под верховную власть польского короля. Когда московское правительство узнало об этих переговорах, оно послало в Малую Русь 150-тысячную армию под командованием князя Трубецкого. Вообще-то никто не хотел воевать, это - типичная для того времени демонстрация силы, но Выбовский решил пойти ва-банк. Используя военную силу, присланную из Польши и из Крымского ханства, он разгромил армию Трубецкого. Это сражение закончилось отвратительной резней русских пленных... Трудно представить более серьезное испытание для взаимоотношений между Великой и Малой Русью. Измене Выбовского не суждено было оторвать Украину от России. Победа гетмана под Конотопом была пирровой победой - Выбовский посеял ветер, а пожал бурю, бурю народного восстания. Вот тогда на Москве окончательно поняли, что гетман с его старшиной и со всеми полковниками и малороссийский народ - это не одно и то же, у них разные интересы и цели. Во времена Хмельницкого казачество узурпировало власть на Украине, пользуясь неорганизованность и непросвященностью простых людей. Но хитрый Выбовский просчитался - были обстоятельства, при которых народ начинал борьбу не смотря ни на что, достаточно было появиться слухам о том, что гетман поддался полякам. Мысль о польском владычестве была невыносима малоросам. Почва стремительно уходила из-под ног Ивана Выбовского. Старшина, видя как растет народное возмущение, покидает гетмана. Новым гетманом решено возвести сына Богдана Хмельницкого Юрия. Вообще-то эта идея впервые появилась тогда, когда его отец лежал на смертном одре, но в то время Юрию было всего шестнадцать лет, да и теперь ему только восемнадцать. Проблема была в том, что Юрий не унаследовал талантов своего отца. У него не было ни твердости, ни воли, к тому же он был не очень здоровый человек, страдал многими болезнями. Такой гетман неизбежно станет игрушкой в руках своего окружения и это наделает немало бед. Но пока, в октябре 1659 года, Юрий Хмельницкий и казацкая старшина прибывают в Периславль, где их встречает князь Трубецкой, которому Москва поручила уладить малоросийские дела. Старшина бьет челом, просит прощения за измену и объясняет, что склонил их к этому "Ивашка Выбовский". А потом собрали Раду в поле, за городом, чтобы успокоить всех, чтобы показать - казачество возвращается под царскую руку и не нужно волноваться. Гетманом берут Юрия Хмельницкого, а потом станут обсуждать правила, что может и чего не может делать гетман. Самое главное правило - это перечень украинских городов, в которых будут размещены московские воеводы. И это нужно было сделать давно, еще при Богдане Хмельницком. Наличие администрации в централизованном государстве - это нормально! В конце концов малоросийский народ присоединился к Московскому царству, сильному государству, желая порядка, желая ограничить произвол казачества. И история Ивана Выбовского, отвергнутого народом, это очень хорошо показала. Дело осталось за малым - преобразовать институт гетманства из казацкого в национальный государственный институт. Ведь интересы казачества и интересы всего малоросийского народа - это не одно и то же. Но этого не получилось... Не пройдет и года, как Юрий Хмельницкий изменит Москве и переметнется к Польше. Для Московского царства это будет удар в спину. Русская армия в то время воевала в Польше и попала в очень трудное положение - на помощь Хмельницкого надеялись русские воеводы, она нужна была, как воздух. Но эта помощь не пришла... Следствием этого было поражение русской армии в Волыне. Поражение это целиком на совести Юрия Хмельницкого и его советников, а ведь Россия воевала в Польше за Украину и украинский народ, который не хотел польского владычества. В результате все обернулось трагедией - разделом Украины на правобережную, тяготеющую к Польше и на левобережную, присоединенную к Москве. Каждая часть будет избирать своего гетмана, но и на этом полоса гетманских измен не кончится.

Феликс Разумовский.

К оглавлению

Тарговицкая конфедерация

К оглавлению

Польская конституция 3 мая 1791 г. (см.) имела в виду обуздать шляхетскую анархию и создать в Польше прочный государственный порядок, который бы дал силу пришедшему в упадок польскому государству и охранил его от притязаний со стороны сильных соседей — Пруссии, России и Австрии (см. соотв. ст.). Для этих государств, равно как и для той части шляхетской партии, которая умела извлекать выгоды из анархии государства, новая конституция была невыгодна. Между недовольными ею особенно выдавались Щенсный (= Феликс) Потоцкий и Северин Ржевуский. В момент издания конституции оба они были за границей, и оба решительно отказались присягнуть ей. Уже в июле 1791-го года Потоцкий подал Потемкину записку о плане составить конфедерацию против конституции 3 мая и просил помощи русской императрицы. Екатерина II, занятая в то время войной с Турцией, не решилась резко и решительно выступить против конституции; русскому посланнику в Польше Булгакову поручено было лишь подбирать среди польских вельмож, партию, преданную русским интересам. После заключения Екатериной II мира с Турцией Потоцкий и Ржевуский прибыли в С.-Петербург и имели в марте 1792 г. тайное совещание. Было решено, что недовольные конституцией магнаты составят конфедерацию, а императрица пошлет свои войска в Польшу. Все дело велось в глубокой тайне; польский посланник в Петербурге Деболи слышал только, что замышляется что-то против конституции. Получив от Екатерины II полномочие составить конфедерацию, Потоцкий и Ржевуский уехали в Подолию. 18 мая 1792-го года Булгаков вручил польскому правительству декларацию, в которой на конституцию 3 мая 1791 г. указывалось как на повод к разрыву между Польшей и соседними государствами и "истинные патриоты" призывались "содействовать великодушным стараниям императрицы" — "возвратить Речи Посполитой свободу и законность". В день вручения декларации, по составленному заранее расчету, русские войска под начальством генерал-аншефа Коховского четырьмя колоннами вошли из Бессарабии в пределы Речи Посполитой. Шедшие с русскими войсками поляки того же 18 мая 1792 года остановились в мст. Тарговице и здесь основали конфедерацию. Начальником, или маршалом, ее был избран Потоцкий. Советниками его на первых порах были, между прочим, великий гетман Франциск-Ксаверий Браницкий и польский гетман Северин Ржевуский, имевшие сообразно своим должностям номинальное начальство над войском. Не подчинявшиеся конфедерации были объявлены врагами отечества. Трибуналы, комиссии и всякого рода судебные учреждения, действовавшие в Польше, считались отмененными; взамен их были учреждены суды конфедерации для суждения государственных преступлений, т. е. нежелания приступить к конфедерации. Вслед за главною конфедерацией образовались провинциальные, по воеводствам, с воеводскими маршалами и советниками. Сейм, создавший конституцию 3 мая, был объявлен насильственным и незаконным, и самый акт составления конституции назван заговором. В универсале, обращенном к народу, излагались благодеяния, которые должны произойти от Т. конфедерации, имеющей целью защиту старого, самобытного государственного порядка в Польше и поддержку вольностей шляхетских, уничтоженных конституцией 3 мая. Второй универсал, от 30 мая, оправдывал вступление в пределы Польши русского войска, с успехами которого на первых порах связывалась судьба Т. конфедерации. 3 июня конфедерация была переведена в Умань, а 9 июня — в Тульчин. Здесь она издала универсал, обязывавший все типографии в Польше не печатать ничего оскорбительного для конфедерации; мещанин или посполитый, сказавший что-нибудь против конфедерации, должен быть схвачен и доставлен в конфедерационный суд; отменены все акты четырехлетнего сейма, налоги, введенные им, и т. д. В одних местах действовали убеждением, в других — страхом. При конфедерации был уполномоченный от императрицы, ген. барон Бюлер. Конфедераты благодарили Екатерину II за помощь, оказанную им, точно и не подозревая, что они ускоряют падение Польши. Русские войска продолжали подвигаться вперед через Волынь в глубь Польши. Польские войска терпели от них поражения, тем более, что Т. конфедерация парализовала экономические силы приверженцев конституции 3 мая 1791 г.: много доходов шло теперь в казну конфедерации. Противники конфедерации и русского вмешательства завели переговоры о помощи с Турцией, Австрией и Пруссией, но переговоры эти не привели ни к чему. Самые ярые враги Poccии, Игнатий Потоцкий (см.), Коллонтай (см.) и др. стали говорить за примирительную политику с Россией. Король Станислав Понятовский начал сношения с Екатериной II, предлагая назначить наследником польского престола внука Екатерины Константина Павловича. Императрица оставила это предложение без внимания и потребовала, чтобы король присоединился к Т. конфедерации. После долгих колебаний Станислав-Август в июле 1792 г. исполнил это требование. Советники, протестовавшие против этого присоединения (аксесса), должны были оставить родину и поселились в Дрездене. В войске весть о признании королем конфедерации была принята с негодованием. Когда оно должно было приступить к конфедерации, некоторые из офицеров и генералов, как Понятовский, Костюшко, Забелло, Заиончек, Макрановский и др., подали в отставку. Коронное войско поступило под власть прежних начальников, Браницкого и Ржевуского, литовское — под власть вновь назначенного гетмана Коссаковского. 9 августа из Дубна, где находилась конфедерация, были посланы делегаты в Варшаву, которые должны были все население привести к присяге конфедерации. Суды восстанавливались в том виде, в каком они существовали до 3 мая 1791 г., полиция отдавалась в ведомство коронных маршалов; закрыта была "Газета Народова" за то, что постоянно держалась конституции 3 мая и писала против конфедерации. Конфедерация правила деспотически; правители ее и советники в числе 89 были объявлены никому не подсудными; людей, которые говорили что-нибудь не в похвалу конфедерации, привлекали к суду. С королем обращались высокомерно, иногда совершенно игнорировали его. Избрав местом своего пребывания Брест-Литовск и отпраздновав свое соединение с конфедерацией литовской, генеральная конфедерация потребовала, чтобы польские посланники при иностранных дворах возвратились на родину и дали отчет конфедерации. С русскими войсками происходили небольшие недоразумения, но в сущности конфедерация на них опиралась, и они были хозяевами в Польше. Патриотическая партия до поры до времени притихла. В это самое время шли переговоры между Пруссией, Россией и Австрией о втором разделе Польши (см.). Хотя переговоры велись в тайне, но в газеты проникли слухи о замыслах соседних держав. Конфедерация встревожилась, но из Петербурга успокоили ее. Она не принимала никаких мер для предотвращения раздела даже и тогда, когда прусский король ввел свои войска в Вел. Польшу. Вместо Коховского главнокомандующим в Польше был назначен барон Игельштром, а в Литве и на Украине — генерал-аншеф Кречетников. Посланник Булгаков был отозван из Варшавы, а на его место назначен Я. Е. Сиверс (см.). Игельштрому и Сиверсу дана была инструкция действовать решительно. Сиверс распоряжался в Польше самовластно, производя давление на различные стороны внутреннего управления. Большим препятствием ему служила конфедерация, и он предлагал уничтожить ее; но Екатерина находила это еще несвоевременным и рекомендовала ему только ослаблять разными мерами значение конфедерации. Деятельность Сиверса была подготовлением декларации России о втором разделе Польши. Объявил эту декларацию 27 марта (7 апреля) 1793 г. генерал Кречетников в мст. Полонном Волынской губ. Вслед за Россией объявил о том же и прусский король. Для конфедерации объявление это было полной неожиданностью. Некоторые из членов конфедерации, как Северин Ржевуский, сделались ярыми противниками России, но другие безропотно признали совершившийся факт. 27 мая 1793 г. шляхетство было созвано на сеймики, а 17 июня — на сейм в Гродно (см.), где под давлением Сиверса состоялось признание поляками второго раздела Польши. Со времени созыва гродненского сейма Сиверс стал деятельно подготовлять уничтожение Т. конфедерации. От нее постепенно было отнято все управление, запрещены ее собрания, прекращено образование новых местных конфедераций. Суды, ею созданные, действовали, однако, по-прежнему. Решено было составить новую конфедерацию, главою которой был король, маршалом — сеймовый маршал, советниками — члены гродненского сейма, отчего и конфедерация носила название сеймовой, или гродненской. 15 сентября 1793 г. акт уничтожения Т. конфедерации, написанный одним из клевретов Сиверса, Мошинским, был прочитан на сейме и прошел единогласно. Были возобновлены суды, существовавшие до 1792 г.; постановления Т. конфедерации хотя и не теряли силы, но могли быть уничтожены сеймом; для разбора жалоб на конфедерацию была учреждена особая депутация. Новая гродненская конфедерация должна была поддерживать преимущества и неприкосновенность имущества всех граждан. Некоторые из членов сейма, подписавших ее, прибавили оговорки, что они вступают в конфедерацию с целью охранения пределов и политической свободы польского государства. Литературу — см. Польша. Из русских сочинений история Т. конфедерации наиболее полно рассказана у Н. И. Костомарова в его "Последних годах Речи Посполитой" (главы 2—4). Ф.А.Брокгауз, И.А.Ефрон. Энциклопедический Словарь.

К оглавлению